|
|
Friday, June 15th, 2007
| |
8:56 pm
|
|
Торчу на Прозе.ру чуть ли не с основания. Там стала довольно склочная атмосфера. Здесь же склока вроде и отсутствует, но жизнь явно не кипит.
|
|
(comment on this)
|
| Friday, June 8th, 2007
| |
7:00 pm - ссылка
|
|
| Wednesday, June 6th, 2007
| |
12:48 pm - Pushkin
|
Сегодня 6 июня. День Рождения Пушкина. Вспомнил хоть кто-нибудь про эту дату. Что-то не видно на Прозе ни одной строки, посвященной Поэту. Одно самолюбование.
У нас довольно распространены вот такие мысли:
Как сладостно отчизну ненавидеть
И жадно ждать ее уничтоженья,
И в разрушении отчизны видеть
Всемирную десницу возрожденья!
Владимир Печерин
Написано в девятнадцатом веке, но очень актуально для наших ревнителей «общечеловеческих ценностей».
(Портрет работы Валентина Серова)
|
|
(comment on this)
|
| |
12:22 pm - Булгаковский ревизор
|
Много лет назад, когда страна была безнадежно больна Булгаковым и он стал для нас писателем номер Один, по крайней мере в ХХ веке, купить его книги, а по тем временам, это слово заменялось, как правило, другим – «достать», было почти невозможно.
Народ спекулировал, ксерокопировал и, очень редко, менялся им. Его даже на валюту тогда продавали в магазинах «Березка», о которых сейчас мало, кто и знает.
Я заболел Булгаковым сразу и окончательно, без всякой надежды на выздоровление. Любой тираж его книг (а это десятки и сотни тысяч экземпляров) мгновенно исчезал. Большая часть тиражей уходила «налево». Обладание книгами Булгакова было предметом гордости любого книгочея. Страна, действительно, была читающей, не в пример нынешним временам.
Читали всё подряд, в том числе и журналы. Не те, которыми сейчас забиты все газетные киоски с голыми красотками, а настоящие, толстые литературные журналы, которые сейчас и увидеть невозможно, по причине их кончины или агонального состояния. В те годы тираж среднего журнала составлял десятки, а то и сотни тысяч экземпляров! В конце восьмидесятых годов, с десяток журналов имел тираж по миллиону экземпляров!
В Москве тогда работали десятки крупных букинистических магазинов, и от покупателей не было отбоя. Да и сейчас в любой цивилизованной стране букинистическая торговля процветает. Везде, но не у нас! Мы превратились в какую-то Гвинею или Буркина-Фассо. А, может, я напрасно обижаю эти почтенные страны? И мы намного более дикие, чем они?
Как-то в один прекрасный день, в начале восьмидесятых годов, я занимался своим любимым делом – рылся в книжных завалах и наткнулся на несколько номеров малотиражного Ежегодника рукописного отдела Пушкинского дома. Не глядя, я купил чуть ли не десяток этих ежегодников. Тираж оказался малым – 15500 экземпляров, а цена полтора рубля.
В ежегоднике за 1976 год я прочитал статью о Булгакове – «переводчике» Гоголя.
Булгаков написал киносценарии к «Мертвым душам» и «Ревизору». Инсценировка Гоголя по «Мертвым душам» достаточно широко известна – по ней шли спектакли во многих театрах страны. Известный режиссер Иван Пырьев даже собирался снимать художественный фильм по «Мертвым душам», но так и не снял. Вместо этого он сделал фильм «Партийный билет» в 1936 году!
По поводу «Ревизора» известно следующее: В августе 1934 года был заключен договор с писателем о сценарии «Ревизор» для постановки на Киевской киностудии. Булгаков сценарий написал, и даже была начата работа над постановкой фильма. Но в феврале 1936 года знаменитый режиссер Александр Довженко (чье имя до сих пор носит киностудия) выступил с разгромной критикой в адрес Булгакова и вопрос, естественно, был закрыт.
В архиве Михаила Афанасьевича хранится вырезка из газеты с выступлением А. Довженко.
Все помнят знаменитую концовку «Ревизора» Гоголя. Позволю себе напомнить её.
В разгар скандала с разоблачением Хлестакова в зале появляется жандарм и произносит:
- Приехавший из Петербурга по именному повелению чиновник требует вас сей же час к себе. Он остановился в гостинице.
Произнесенные слова поражают, как громом, всех. Звук изумления единодушно вылетает из дамских уст, вся группа, вдруг переменивши положение, остается, в окаменении.
Далее следует знаменитая немая сцена с описанием застывших фигур чиновников. Занавес.
А вот конец «Ревизора», который написал Булгаков.
« Первым от столбняка очнулся городничий. Он сразу все сообразил. К нему вернулась его деятельность. Ему захотелось выпутаться из этого ложного положения. Осмотрев чиновников, Антон Антонович деловито начал:
- Я пригласил вас, господа, с тем чтобы сообщить вам известие - к нам приехал ревизор.
Земляника шепотом подавал совет:
- Ехать парадом в гостиницу.
Ляпкин-Тяпкин предлагал свой выход:
- Вперед пустить голову, духовенство, купечество, вот и в книге "Деяния Иоанна Масона"...
Антон Антонович окончательно пришел в себя. Он никому не мог доверить нового ревизора.
- Нет, нет, позвольте уж мне самому.
При последних словах городничий вынул деньги, и все чиновники полезли в карманы и отдавали все на общее дело.
Когда у городничего в руках оказался порядочный куш, он перекрестился и исчез.
У двери пятого номера гостиницы, где остановился новый ревизор, появился городничий, осторожно постучав, скрылся за дверью, и сразу же из-за двери послышался сильнейший начальственный разнос.
Потом все смолкло.
Из номера выскользнул Антон Антонович, облегченно вздохнул, перекрестился и сказал:
- Взял!»
Гениально и очень по-русски!
|
|
(comment on this)
|
| Monday, June 4th, 2007
| |
11:13 am - О варварстве, цивилизованности, запахах и золотой эпохе любви
|
Часть 2.
Но перенесемся далеко назад – во времени и пространстве. Япония, эпоха Хэйан, 794 — 1185 гг.
Итак, в это время в Европе царили самые настоящие дикие нравы, грязь, и варварство
А в древнем Киото, тогдашней столице Японии, царили совсем другие нравы и уже в 9 столетии устраивались поэтические турниры, на которых придворные приглашали друг друга полюбоваться красотой луны или цветением сакуры, что тоже, естественно, сопровождалось стихами:
Нет, то не снег цветы в садах роняет,
Когда от ветра в лепестках земля, —
То седина!
Не лепестки слетают,
С земли уходят не цветы, а я…
Несколько тысяч аристократов, управлявших в то время Японией, проводили политику, в которой эстетика была государственным делом. Красота брала вверх над остальными задачами. За много веков до знаменитой фразы «когда короли были философами, а философы королями» этот постулат уже применялся в древней островной империи. В императорских указах перечислялись гармонические оттенки парадных одеяний.
В те времена цветение ирисов объявлялось наиважнейшим государственным праздником. Высшие государственные чиновники и генералы соревновались в умении слагать стихи.
Лик месяца на небе появился,
То прежний иль другой вдруг глянул с высоты —
Узнать не удалось…
Средь облаков он скрылся.
Вот так же быстро промелькнул и ты…
Горы, куда
Стремилась луна, окутал
Холодный туман.
И лунный свет затерялся,
Растаял в пустынном небе.
В те времена появилась блестящая аристократическая культура. Большая часть шедевров Хэйана, такие, как "Повесть о Гэндзи" ("Гэндзи моногатари" или "Записки у изголовья", написаны женщинами, придворными дамами (Мурасаки-сикибу (978-1014) и Сэй-сенагон (966- 1025)). Литературу эпохи Хэйан характеризует прежде всего высокая художественность, тонкий вкус. Недаром в искусстве тех времен более всего ценили моно-но аварэ (очарование вещей).
Именно в этот период на основе китайской иероглифики и изобретенной в Японии слоговой азбуки создается национальная письменность. Продолжается составление антологий, которые создавались по специальному императорскому рескрипту. Иногда ту эпоху называют женской.
(Агата Гекко. Цветение сакуры в Азумадай)
Лик месяца на небе появился,
То прежний иль другой вдруг глянул с высоты —
Узнать не удалось…
Средь облаков он скрылся.
Вот так же быстро промелькнул и ты…
Горы, куда
Стремилась луна, окутал
Холодный туман.
И лунный свет затерялся,
Растаял в пустынном небе.
Сегодня ни с кем
Не сговаривалась о встрече.
Но осенняя ночь
Сна лишила меня, у порога
Все сижу и смотрю на луну.
Но не только литература процветала в Японии.
Первоначально японские художники, отчасти в связи с господствующей идеологии (буддийская живопись), находились под сильным китайским влиянием: писали в китайском стиле, или стиле кара-э. Но со временем в противовес картинам в китайском стиле кара-э стали появляться светские по тематике картины в японском стиле, или стиле ямато-э (живопись Ямато).
В Х-XII веках стиль ямато-э стал господствующим в живописи, хотя произведения сугубо религиозного характера все еще писались в китайском стиле. В этот период получила распространение техника нанесения контуров рисунка мельчайшей золотой фольгой.
Тогда появилось много выдающихся по технике исполнения произведений чисто светской живописи, включая портретную. Многие художники-профессионалы создавали картины только на светские темы, такие картины изображали и на складных ширмах и сёдзи.
Но надо остановиться и на других аспектах японской жизни тех лет.
Главное, чем характеризовалось эпоха Хэйан, это неслыханная свобода любви. Здесь поощрялась ветреность, ревность считалась болезнью, а ревность вызывала глубокое презрение.
Невинность, состояние от которого надо было поскорее избавиться, ибо привлекало злых духов. Семья строилась на основе полигамии, причем не только мужчин, а в большей степени женщин.
Общественное мнение сурово осуждало изъяны в туалетах дам, но отнюдь не любовные приключения. Профессия куртизанки не существовала. Да и зачем?
Японские аристократы не знали мук ревности и опасных рыцарских турниров. Время самураев еще не пришло.
Нехитрые физиологические забавы превратились в набор изысканных условностей и действий. Любой роман развивался сообразно установленным канонам. Все обставлялось необычайно красиво, согласно принятой эстетике.
Первое свидание, еще не начавшись, уже служило предлогом для обмена любовными письмами. Искусство эпистолярного жанра достигло необычайных высот, неведомым европейской цивилизации. При этом колоссальное значение предавалось каллиграфии, что в последующих веках только развивалось (почитайте романы про Фандорина).
Любовное свидание длилось всю ночь. Вооруженный знанием изысканной любовной техники, возлюбленный не давал себе и своей партнерше ни минуты отдыха. Завершалась эта ночь с первым криком петуха, заслышав который, любовник поспешал домой, дабы до того, как обсохнут его одежды от утренней росы, написать стихотворный текст в честь возлюбленной. После чего, прикрепив к посланию перо убитого петуха, прервавшего ласки влюбленных, вручал письмо почтальону, появление которого уже ждала возлюбленная дева.
Всегда видеть тебя,
Всегда ловить твои взгляды…
Ах, если бы ты,
Став зеркалом этим, ждал
По утрам моего пробужденья!
Когда даже во сне,
Не дождавшись желанной встречи,
Провздыхаешь всю ночь,
На рассвете томленье любви
Своего достигает предела.
Лик месяца на небе появился,
То прежний иль другой вдруг глянул с высоты —
Узнать не удалось…
Средь облаков он скрылся.
Вот так же быстро промелькнул и ты…
Надо заметить, что главным во всей этой церемонии заключалось не в чувствах, а в тщательном соблюдении установленного ритуала, красивого и торжественного, как религиозная церемония. Эстетика здесь была на первом месте. Недаром в Японии впоследствии воцарились искусство икебаны и чайной церемонии.
Естественно, что главную роль во всем играла женщина (японская литература тех лет подтверждает это) и недаром эпоху Хэйан назвали женской.
Не буду здесь описывать женскую косметику, весьма своеобразную – это за пределами моего понимания и восприятия.
А одежда дам состояла из двенадцати полупрозрачных тканей, подобранных весьма искусно, при этом на каждой ткани были изображены разные цветы. Самой сексуальной частью туалета считался рукав, который дама выставляла из-за шелковой ширмы, скрывающей ее саму от возлюбленного.
Нагота не вызывала вожделения. Это во второй половине ХХ века японцы приняли другие правила игры.
Каждый слой одежды, подобный хризантеме, отличался особенной степенью интимности, недоступный пониманию грубого и неотесанного европейца, кем он ни был, простолюдином или аристократом. Тут существовало правило – раз и в дамки.
Наполненная особым вкусом, изысканностью, изощренным стилем и
сверхъстественной чувственностью, японская традиция была чужда откровенной эротичности. Скрытое всегда воспаляет воображение. Так сам акт становился театральным действием.
Европейский секс – откровенный и циничный, ничего нового не открыл за тысячелетия, разве что в наше время сняты все маломальские приличия.
Прогресс на нем не сказался.
Но тысячу лет назад, в древней Японии, царила эпоха, превратившая любовь в высокое искусство.
Проходят годы — и сильней печаль,
Привычкой стало грусти предаваться.
Ведь нет такой весны,
Когда б не стало жаль
С весенними цветами расставаться!
(Начинающая гейша Тоёчио наносит пудру. Фото Франсис Хаар)
|
|
(comment on this)
|
| |
10:56 am - О варварстве, цивилизованности, запахах и золотой эпохе любви
|
Часть 1.
Европейцы считают себя носителями высшей цивилизации и почему-то считают, что так было всегда. Ну, допустим.
Но всегда ли так действительно обстояло дело?
Взглянем на Европу сквозь призму времени. С падением Римской империи, всякое понятие о чистоте и чистоплотности напрочь исчезло из обихода. Если в Риме для людей в достатке еще были термы (бани), то Европа с V по Хll век, то есть 700 лет! вообще не мылась! Этот факт отмечают многие историки. И если бы не крестовые походы, то не мылась бы еще больше. Киевская княжна Анна Ярославна, ставшая французской королевой была, не только единственным грамотным человеком при дворе, но единственной, кто имел привычку мыться и содержать себя в чистоте. Не барское это дело. Крестоносцы поразили и арабов и византийцев тем, что от них разило «как от бомжей» как бы сказали сейчас. Запад предстал для Востока синонимом дикости, грязи и варварства, да он и являлся де факто этим варварством. Вернувшиеся в Европу пилигримы было попытались внедрить подсмотренный обычай мыться в бане, но не тут то было! С Хlll века бани официально попали под запрет Церкви как источник разврата и заразы (Ай да католическая церковь!!!) так, что галантные рыцари и трубадуры той эпохи источали вонь на несколько метров вокруг себя. Не чище и ароматнее были и дамы. До сих пор можно увидеть в музеях изготовленные из дорогого дерева и слоновой кости (а то и из чистого золота)чесалки для спины, а так же блохоловки… То есть Европейцы были самыми настоящими варварами. По мне, они таковыми и остались.
(Иероним Босх. Сад неземных наслаждений. Правое крыло - Ад)
ХlV век был наверное одним из самых страшных в истории Европы, ни одна гражданская, межрелигиозная или мировая война не принесла столько бедствий, сколько принесла эпидемия чумы. Италия, Англия потеряли половину (!!!) населения, Германия, Франция, Испания- более трети (!!!). Сколько потерял Восток достоверно не известно, но известно, что чума пришла из Индии и Китая через Турцию, Балканы… она обошла только Россию и остановилась на ее границах, как раз там, где были распространены … бани. Самая настоящая биологическая война тех лет… То, что русские и славянство вообще до сих пор, является одной из самых многочисленных в мире этнических групп, несмотря на то, что больше всех в истории воевали и подвергались геноциду, это не из-за какой-то особой славянской плодовитости, а благодаря чистоплотности и здоровью. Нас всегда обходили стороной или мало затрагивали все эпидемии чумы, холеры, оспы…
Это утверждал Солоневич, нелюбимый нашими либералами. Но обратимся к популярному современному писателю П. Зюскинду, который, до мельчайших подробностей всегда до мельчайших описывает детали быта описываемой эпохи в романе «Парфюмер». Вот описание главного города Европы, Парижа, в самый расцвет 18-го галантного века: «Улицы провонялись дерьмом, задние дворы воняли мочой, лестничные клетки воняли гниющим деревом и крысиным пометом, кухни - порченым углем и бараньим жиром; непроветриваемые комнаты воняли затхлой пылью, спальни - жирными простынями, сырыми пружинными матрасами и едким сладковатым запахом ночных горшков. Из каминов воняло серой, из кожевенных мастерских воняло едкой щелочью, из боен воняла свернувшаяся кровь. Люди воняли потом и нестиранной одеждой, изо рта воняло гнилыми зубами, из их животов - луковым супом, а от тел, если они уже не были достаточно молоды, старым сыром, и кислым молоком, и онкологическими болезнями. Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Крестьянин вонял как и священник, ученик ремесленника - как жена мастера, воняло все дворянство, и даже король вонял, как дикое животное,- королева, как старая коза, и летом, и зимой… И в самом Париже опять- таки было одно место, в котором вонь господствовала с особой инфернальностью, а именно Кладбище Невинных. На протяжении 800 лет сюда свозили покойников…на протяжении 800 лет сюда привозили десятки трупов и сбрасывали в длинные ямы.. и позднее накануне Французской революции, после того, как некоторые ямы опасно провалились и вонь переполненного кладбище вынуждала жителей не просто к протестам, а к восстаниям, оно, наконец, было закрыто и заброшено… а на его месте был сооружен рынок съестных товаров»(!!!)
Да и потом более именитый писатель описывает знаменитое «Чрево Парижа» со всеми его миазмами.
Можно вспомнить и персонажа Стругацких дона Румату, у которого вызывали рвотный рефлекс тамошние средневековые красотки.
А что творилось у нас? Еще Геродот в V веке до н.э. говорит о жителях степей северо- востока, что они льют воду на камни и парятся в хижинах. По преданию славяне в l веке! баней встретили Андрея Первозванного. Но это предание, а вот что точно известно, так это повеление князя Владимира строить бани как «заведения для немогущих» (больных). Ведь баня это не только чистота, но и здоровье, кислородная терапия, массаж, прогрев и проч. Что хотелось бы отметить особо: после ополячивания Галиции и Волыни бани там исчезли, так же как русский язык превратился в «мову», а народные сказки стали повествовать не о подвигах Ильи Муромца и не о Стольном Киеве-граде (как можно до сих пор еще слышать в Архангельских и Вологодских деревнях, за тысячи километров от Киева), а о ксендзах и хитрых крестьянах (типично польские сказки). После великого переселения Руси на Северо- восток в 11- 12- веках вместе с русской культурой, русским языком, сказками, песнями, столицей, правящей династией из Малой Руси ушли и бани.
(Борис Кустодиев. Русская Венера)
Одним из обвинений предъявленных Лжедмитрию Первому было то, что он не мылся в бане, хотя ему готовили ее каждый день. Ополячился, набрался европейской цивилизации…. В изданной в 1644 году в Европе книге «Законы французской вежливости» советовали каждый день мыть руки, а лицо «почти столь же часто». А еще в культурной Европе в это время специально ставили блюдца на стол, чтобы желающий мог культурно давить пойманных на себе вшей. А вот в варварской России блюдец не ставили, но не по скудоумию, а просто потому надобности не было, не было вшей.. Хроника тех лет сообщает, что в 17 веке в версальском Дворце галантные дамы и кавалеры отправляли естественные надобности прямо в коридорах. Специально назначенный церемонимейстер громко кричал на весь Лувр на пирах французских королей еще в 14 веке: «Господа маркизы, не сметь ссать на королевской лестнице!». Вспомните знаменитый французский фильм «Королева Марго» - как вела себя местная аристократия. Чтобы такое происходило в палатах московского царя - трудно себе представить. Впрочем, и мы тоже кое-чем отличались, но, по крайней мере, в нечистоплотности русских не обвинишь. Но, не было бы счастья, да несчастье помогло: благодаря европейской нечистоплотности и «вонючести» появилась потребность в парфюмерии, которая и стала настоящей отраслью промышленности.
Иностранцы, приезжающие в России, наоборот, подчеркивали чистоту и аккуратность русских городов. Здесь дома не лепились друг другу, а стояли широко, были просторные, проветриваемые дворы. Люди жили общинами, миром, а это значит куски улиц были» общими» и поэтому никто, как в Париже, не мог выплеснуть ведро с помоями просто на улицу, демонстрируя, что только мой дом частная собственность, а на остальное - наплевать! Единственный город в России, который всегда был мерзок и вонюч, и не на площадях, а подворотнях и жилых кварталах был самый европейский город - Санкт Петербург. Эту его специфику запечатлел Достоевский в «Преступлении и наказании», но это уже было в 19 веке. Ну, а сейчас достаточно посмотреть фильм Ю.Мамина «Окно в Париж».
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| Thursday, March 29th, 2007
| |
11:42 am - О Черном квадрате и..
|
О Черном квадрате и... шизофрении.
Не помню, в каком именно году, но было это в советское время, старинный мой приятель, интеллектуал высшей пробы, посмеиваясь, подсунул мне заметку в «Известиях» о выставке современного искусства в Нью-Йорке. Центральный экспонат выставки был выставлен за пуленепробиваемым стеклом. Эта была подвешенная за нитку спичечная коробка. Надпись на табличке гласила, что в ней находятся экскременты художника.
Один из столпов и идолов современного искусства Энди Уорхолл как-то изволил помочиться на подготовленное шелковое полотно с фотографическим изображением.
И что вы думаете? Следы малой нужды современного «гения» были проданы в том же Нью-Йорке за 10 миллионов долларов! Впечатляет, не правда ли?
Современные «искусствоведы» без тени смущения порой утверждают, что без Энди Уорхолла современная мировая культура попросту бы не существовала. Вот так - ни больше, ни меньше!
Одна из супрематических композиций Каземира Малевича была продана за 17 миллионов долларов! Его же «Черный квадрат» имеет рыночную цену 20 миллионов!!!
Кстати, хочу заметить, что «Черный квадрат» объявлен национальным достоянием России. Он висит теперь в Эрмитаже.
Там же, в Эрмитаже, находятся «Мадонна Лита» Леонардо да Винчи, «Даная» Рембрандта, «Юноша с лютней» Караваджо, картины Рубенса, Брейгеля, Мурильо, Рибера, Ван Эйка, малые голландцы, полотна Тернера, Уайта, Констебля, Ренуара, Сезанна, Моне, Мане, Пикассо.
Совсем недалеко, в Русском Музее висят работы Серова, Левитана, Коровина, Врубеля, Кустодиева, Бенуа, Бакста.
А во Флоренции, в галерее Уфицци царит божественный Боттичелли, стоит на главной площади Давид Микеланджело, в Риме в соборе Св. Павла можно увидеть фрески Леонардо да Винчи и Микеланджело.
А Лувр? Венера Милосская, «Мона Лиза» . Про мадридский музей Прадо с его Эль Греко и говорить нечего.
Разве можно сказать, что картины Уорхолла, Малевича вызывают у вас восторг, сопереживание, ассоциации. Можно ли говорить в данном случае о таких критериях, как талант, гениальность и Божий Дар? Эпатажность - да, никто не спорит. О достоинствах «Черного квадрата» исписаны тысячи страниц, дабы объяснить некоторым несведущим зрителям его гениальность.
Вот только для объяснения картин Леонардо да Винчи или Ренуара никаких слов не нужно.
Кстати, рискуя навлечь на себя гнев оппонентов, хочу сказать, что абсолютная свобода ведет художника к деградации – большинство шедевров создавались в условиях жесточайшей цензуры, идеологической и религиозной.
Примеры – сотни и тысячи. Рублев, Моцарт, Бетховен, Сервантес, Шекспир, Булгаков, Платонов, Мандельштам, Пастернак, Бродский... Для создания великих произведений нужна внешняя несвобода - тогда у художника открывается чувство потрясающей внутренней свободы.
Еще один художник, Василий Кандинский – брат всемирно известного психиатра Виктора Кандинского. Психиатры всего мира пользуются определениями «Синдром психического автоматизма» или «Синдром Кандинского-Клерамбо». Описан самим Виктором Кандинским, страдавшим шизофренией, как и его брат-художник.
Еще перу Виктора Кандинского принадлежит монография «К вопросу о невменяемости», многие положения которой весьма актуальны и сегодня, когда речь идет о современном искусстве.
Хочу привести слова музыканта Курехина: “Для того, чтобы играть на рояле, совсем не обязательно учиться, надо просто нажимать на клавиши”.
Это про музыку, а про живопись - надо просто иметь краску и кисточку.
Кстати, есть у меня коллективная монография "Изобразительный язык больных шизофренией" с предисловием академика Снежневского - очень красочная и познавательная, с многочисленными иллюстрациями. Ее издание финансировалось швейцарской кампанией Sandoz, занимающейся психофармакологическими препаратами и, впервые, синтезировавшей ЛСД! В этой книге представлены такие "шедевры"! Любую выставку современного искусства украсят, а критики будут обсуждать их с умным и значительным видом, хотя здесь слово надо бы дать психиатрам.
Или вот художник Чюрленис, тоже человек не очень здоровый. Во многих учебниках психиатрии приводится репродукция его "Пещеры".
Но его творчество завораживает. У него, в отличие от многих авангардистов, нет стремления к скандалу, эпатажности.
В заключение хочется привести широко известные слова гениального художника Сальвадора Дали. На вопрос об истоках его огромного состояния великий мистификатор ответил: «Я так богат потому, что мир полон кретинов». Ох, сколько же таких кретинов!!!
Но мне кажется, что слова Г.Х. Андерсена более точны - "А король-то голый!"
|
|
(comment on this)
|
| Thursday, December 8th, 2005
| |
3:21 pm - Несерьезные хокку
|
Поймаю сверчка - посажу
В бутылку с дешевым портвейном
Что ж не пиликаешь, сволочь
***
В праздник по улицам Эдо
Бродят нарядные гейши
И множество вкусных собак
***
Квашеной редьки, отведав
Вышел пройтись самурай
И запор излечил в одночасье
***
( читать дальше )
|
|
(1 comment | comment on this)
|
| |
3:14 pm - Немного о Булгакове
|
Начиная с конца 1966 года, когда в журнале «Москва» в двух номерах был
напечатан роман «Мастер и Маргарита», в Москве царил подлинный
булгаковский бум. Где-то в середине 70-х годов был выпущен солидный
однотомник, состоящий из трех романов Булгакова - «Белая гвардия»,
«Мастер и Маргарита», «Театральный роман». Выпускались сборники его
пьес, в серии ЖЗЛ напечатана «Жизнь господина де Мольера». Однотомник
продавался в основном за валюту и в книжных спецраспределителях (были
такие заведения для номенклатуры). Цена его на черном рынке достигала,
по тогдашним меркам, астрономических цифр.
С того времени, Булгаков - мой любимый писатель, а «Мастера и
Маргариту» я прочитал не менее десяти раз, да и сейчас довольно часто
открываю на любой странице и с наслаждением перечитываю.
Однажды я увидел афишу о литературном концерте, которые тогда в Москве
не были редкостью, по произведениям Булгакова. Концерт проходил,
кажется, в Доме ученых. Зал был заполнен полностью. Я уже не помню, кто
читал, но исполнение было отменным. В конце концерта артист, все-таки
досадно, что не помню его фамилии, прочитал на бис маленький рассказ
под названием «Вещичка». Опять же забыл, кто автор этого рассказа.
Кажется, это был известный и влиятельный сценарист, сделавший себе имя
большим количеством фильмов о Ленине. Не могу дословно привести этот
рассказ, поскольку прошло много лет, но в память он мне запал. Поэтому
пересказываю его своими словами от первого лица.
Во второй половине 30-х годов я проживал в доме на улице Фурманова
(теперь Нащокинский переулок). В этом доме когда-то жили Андрей Белый,
Илья Ильф, Виктор Шкловский, здесь арестовали Осипа Мандельштама и
бывала Анна Ахматова. По фасаду тянулись длинные балконы, на которые
можно было выйти из разных квартир. Я в то время был уже достаточно
успешным литератором. По моим сценариям было снято несколько фильмов,
мое имя довольно часто упоминалось в центральных газетах. Я уже считал
себя известным писателем и порою свысока поглядывал на собратьев по
перу.
Так оказалось, что в одной из квартир, на четвертом этаже, по соседству
с моей, проживал Михаил Афанасьевич Булгаков. У нас с ним был общий
балкон, он был перегорожен символической загородкой. Я слышал имя
Булгакова. Он считался в среде московских литераторов не слишком
удачливым писателем. Собственно чем он был известен? В 20 годы писал в
газету «Гудок» фельетоны, подписывался псевдонимом Г.П. Ухов. В
издательстве «Недра» в 1925 году вышел его сборник «Диаволиада». Его
пьеса «Зойкина квартира» в вахтанговском театре была снята с
репертуара. С успехом шли во МХАТЕ «Дни Турбиных». Но они шли только в
этом театре. Пьеса про Мольера готовилась к постановке, но была
запрещена после генеральной репетиции. Кроме этого, по его адресу в
газетах публиковалось все годы множество разгромных статей.
Иногда в погожие деньки, выходя на балкон, я встречал там Михаила
Афанасьевича. Мы обменивались немногочисленными фразами. Иногда
обсуждали литературные сплетни и общих знакомых писателей. Булгаков в
то время был уже болен и носил темные очки. Мое внутреннее отношение к
нему было покровительственным.
- Неудачник - думал я, прислушиваясь к стрекоту пишущей машинки,
доносившейся из окна его квартиры. Но, тем не менее, я всегда испытывал
какую-то робость при разговорах с ним, которую никак не мог сам себе
объяснить. Однажды теплым сентябрьским вечером мы стояли, облокотившись
на перила, и курили. Булгаков смотрел на закат сквозь темные очки и
молчал. - Что Вы сейчас пишете, Михаил Афанасьевич? - спросил я его. -
Так, одну вещичку - ответил он, прислушиваясь к звукам пишущей машинки.
Вскоре Булгаков перестал выходить на балкон, а я как-то не обращал на
это внимание. Лишь спустя много лет, я узнал, что это была за вещичка.
Дом тот снесли в 1973 году...
|
|
(comment on this)
|
| Thursday, October 20th, 2005
| |
10:04 am - Ночной разговор
|
- Привет! -
- Привет. -
- Не спишь? -
- Да, часа через два лягу. -
- Слушай, я вот о чем хочу тебя спросить. Помнишь, когда мы еще на старой квартире -жили, к вам молодой моряк приезжал? Мне, помню, моя мать рассказывала жуткую историю про него. Он же с твоей мамой вместе в партизанском отряде воевал? Я помню его, хотя смутно. Он в морской форме тогда ходил. Я хорошо помню его форменную кремовую рубашку с погонами.-
- Ну, да воевал. Они с отцом сбежали из минского гетто, шли к Польше, Пробирались лесами и попали в Налибодскую пущу, это рядом с Беловежской пущей. Там и попали в партизанский отряд, где мама была. Его все звали Тадик., а по-настоящему Тадеуш Слуцкер. В отряде его почему-то стали звать Федей. Его после войны так и записали в документах Федором Михайловичем. И медаль у него есть. Его, как и маму, наградили партизанской медалью.-
- А мать как попала в отряд? -
- Её должны были отправить в Германию, но она успела сбежать.-
- А сколько лет Тадику было в те годы? -
- Да, лет 13-14. Их отряд немцы окружили и они пробивались через болота. Бои были тяжелые, половина отряда погибло. Отца тяжело ранило, его на носилках несли, не бросали. И вот однажды, на привале, он приказал сыну, сначала просил, а потом приказал застрелить его. Тадик долго плакал, сопротивлялся, но отец все-таки уговорил его выстрелить. Там еще была трагедия. В отряде были и дети. Дочке одного партизана оторвало ногу. Её отец застрелил дочь, чтобы не мучилась. А вскоре и сам погиб, похоже, что искал смерти. Отряд, в конце концов, оторвался от немцев. -
- А что потом стало с Тадиком? -
- Он после войны поступил в военно-морское училище. Служил в Прибалтике, потом на Дальнем Востоке. Он дослужился до капитана первого ранга. После отставки уехал в Ригу. Там и умер полтора года назад. -
- Да, жалко. А как латыши к нему относились? -
- А он не рассказывал об этом. Вроде не жаловался. Не привык. Дочь вышла замуж за русского – у них там какой-то бизнес имеется. Но все они неграждане. -
- Ну, и термин придумали! А где же он жил в Риге? У меня там была знакомая, чудесная старушка из прибалтийских немцев, заслуженный учитель Латвийской ССР. Я не раз гостил у нее. Она жила на улице Ленина. Теперь она называется Бривибас, то есть Свободы. По ней бывшие эсесовцы еще идут по направлению к месту своего сбора у памятника Независимости. -
- Да, вот такая Свобода. И Независимость, к тому же. -
- Да, уж, Свобода. Для эсесовцев. Кстати, во время оккупации Риги, немцы у этого монумента даже караул выставляли.-
- Хорошо еще, что собираются не у бывшего концлагеря Саласпилса. –
- А что ты вдруг расспрашиваешь обо всем этом? -
- Да, вот разбирал какие-документы, вещи, наткнулся на награды отца, вспомнил, что твоя мать была партизанкой и того высокого моряка, который к вам приезжал иногда. Захотел написать и разместить в Интернете. –
- Ну, что же, хорошее дело. Потом скинь мне на ящик, почитаю. –
- Обязательно. Ну, пока. -
- Пока. –
Я положил трубку. С Леной я дружу много-много лет. Мы когда-то жили вместе в коммунальной квартире. Ее родители познакомились в партизанском отряде, а после войны поженились. Отец Лены защищал Бресткую крепость, чудом уцелел и пробирался из окружения, попал в крупный партизанский отряд, где был начальником штаба. Мой отец в начале войны был командиром взвода разведки, и после тяжелого ранения и мотания по госпиталям в течение двух лет, служил политруком. Войну закончил в Берлине. Ядвига, мать Лены, жива до сих пор, а отец мой умер тринадцать лет назад. При жизни, как-то все не хватало времени, как следует расспросить, и лишь сейчас начинаешь понимать, сколь много сделали наши отцы и деды, уцелевшие и выигравшие ту страшную войну.
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| Saturday, October 15th, 2005
| |
5:05 pm
|
|
| |
4:57 pm
|
|
| Monday, October 10th, 2005
| |
11:43 am
|
|
| |
11:39 am - Кто знает?
|
Много лет назад купил я как-то в маленьком букинистическом магазине одну книжонку. Не книжонка, а так, какая-то брошюрка. Обложка выцветшая, когда-то была зеленого цвета. А текст и вовсе напечатан на дурной газетной бумаге. Я меломан и меня привлекло ее название «Бах». Гравюра на обложке, изображающая Иоганна Себастьяна Баха. Под ней надпись «Светозар» Петербург, 1923 год. Автор Евгений Браудо, тираж 5000 экземпляров. Отдал я за нее пятьдесят копеек. Содержание типично музыковедческое. Ничего нового для себя в этой брошюре я не почерпнул. А вот на последней странице, пустой от текста, я прочел надпись выцветшими чернилами.
Римме 22 февраля 1923 г.
В день ее выезда. В эти тяжелые внутренне минуты, когда я подписываю эту брошюру, у меня есть одно желание, существующие ради сохранения Нас. Пусть в Твоем пути Бах будет путеводной звездой – не Скрябин. Может через музыку Ты вступишь на Путь. Но это желание мое личное и оно не должно Тебя ни к чему обязывать.
Под этим неразборчивая подпись.
Я долго раздумывал над этим строками, предназначенных неведомой Римме. Как сложилась ее судьба? Как сложилась судьба автора этих строк? Почему Римма не уехала? А может неизвестный корреспондент не смог передать эту брошюру Римме? И почему, почти через 60 лет, эта вещь оказалась на книжном прилавке букинистического магазина? Через какие трагедии пришлось пройти этим двум тонким душам? Вступила ли Римма на Путь? Увидела ли она его? Кто знает?
|
|
(comment on this)
|
| Sunday, October 9th, 2005
| |
11:34 am - Окно
|
Году эдак в 19….., я часто ездил на Чистые пруды, тогда там станция метро называлась «Кировская». Оттуда на трамвае несколько остановок я проезжал, чтобы придти в один дом. Роман, одним словом. Ничего примечательного, даже забыл, как она выглядит, эта девушка, и сейчас бы ее не узнал. Было это осенью. Часто под назойливым дождем, в темноте, я шел вниз по трамвайной линии. Там недалеко от Яузы, по левой стороне, стоял двухэтажный особняк серого цвета. Лет ему, наверное, было около ста. Подобных домов в Москве тогда было довольно много. На втором этаже находилось удивительное окно. Других таких окон в этом доме не было. Очень большое, без переплетов рам, оно светилось всегда мягким оранжевым светом. За полупрозрачными шторами был виден шелковый абажур. И больше ничего не было видно. Это окно всегда меня притягивало. Я обычно останавливался и долго смотрел на него, выкуривая пару сигарет. Бог знает, что я тогда себе нафантазировал. Мне казалось, что там живут необыкновенные люди. Добрые, умные и таинственные. И среди них должна была быть удивительно красивая женщина. Молчаливая, кутающаяся в какую-нибудь экзотическую шаль. Там должны бы висеть хорошие картины, а под ними, старинный рояль с бронзовыми канделябрами, в которых горели, наполовину оплывшие свечи. Она никогда не улыбалась, эта женщина - так я себе представлял ее.Иногда она садилась за рояль и негромко играла Шуберта, Шопена, Моцарта. Мне порой хотелось подняться на второй этаж и позвонить в дверь этой квартиры. Но я боялся разрушить свою мечту, а может и жестоко разочароваться. И я шел дальше. Роман мой довольно быстро и незаметно закончился. Но часто, я специально приезжал, чтобы посмотреть на это окно. Всегда это происходило поздним вечером, чтобы я мог увидеть, как горит оранжевый абажур. Спустя несколько лет, на этом окне появилась большая трещина сверху вниз, и окно было скреплено небольшой круглой шайбой. Мне показалось, что там, в этой комнате, произошли какие-то изменения. В худшую сторону. Что-то там произошло печальное.
Иногда я рассказывал своим друзьям и знакомым про это окно, но толком объяснить ничего не мог. Меня не понимали и смотрели с недоумением и я, смешавшись, переводил разговор на другую тему. Потом я перестал туда ездить. И вот этой весной, в мае, показывая старую Москву своей знакомой, я вновь оказался на этом месте. Дом стоял как и прежде, но его перекрасили в неопределенный грязно-розовый цвет, и в нем теперь находится какой-то пошлый офис. А окна больше нет. Его заложили кирпичом.
|
|
(comment on this)
|
| Saturday, October 8th, 2005
| |
1:37 pm
|
|
| Friday, October 7th, 2005
| |
11:41 am
|
В моей библиотеке есть одна старенькая, рассыпающаяся книга. Я как можно укрепил ее переплет и больше ничего не трогал. Название этой книжечки приведет в трепет любого библиофила и любителя русской поэзии.
Николай Гумилев. Шатер. Стихи. Издание цеха поэтов. 1921 г. Севастополь.
Николай Степанович Гумилев был арестован 3 августа 1921 года по делу сенатора Таганцева. 24 августа был суд, а уже 25 августа он был расстрелян.
В каком месяце была напечатана эта книжечка неизвестно. Может и после его смерти. А может до его ареста. В любом случае, это его последнее слово к нам. После наступило столь долгое молчание.
Последние строки, напечатанного там стихотворения, как бы предвещают трагическую судьбу поэта:
Через год я прочел во французских газетах.
Я прочел и печально поник головой:
Из большой экспедиции к Верхнему Конго
До сих пор ни один не вернулся назад.
Родился он 15 апреля 1886 года. Прожил всего 35 лет. Печальна судьба поэта в России.
|
|
(comment on this)
|
| Thursday, October 6th, 2005
| |
12:03 pm - Осеннее солнце
|
|
| Tuesday, October 4th, 2005
| |
1:20 pm - Чудо в Коломенском
|
Мелодия звуков, объединяя смутно
очерченное пространство с ощутимым, но неопределенным движением, дает
душе то чувство бесконечности, которым она обладает во времени и
пространстве…..
Александр Жихарев.
В наши нелегкие времена все еще существуют редкие по красоте духовные
оазисы. Мне хочется рассказать об одном из них.. Речь идет об очень
красивой музыке, которая звучит каждую неделю в Коломенском. Это
истинно русская музыка. Сотни людей возвращаются сюда, чтобы снова ее
послушать.
Сказать, что эта музыка хороша - ничего не сказать. Ее надо слышать. К
счастью, мне удалось познакомиться и разговориться с ее создателем,
именно создателем, а не композитором. Я написал об этом небольшой
очерк. Пусть нижеприведенный текст не покажется вам экзальтированным –
эта музыка достойна того, чтобы люди знали о ней.
( читать далее )
|
|
(comment on this)
|
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
okno_v's journal
